В общих чертах, здесь выражается и применяется один из основных принципов богослужения: совершение Евхаристии несовместимо с постом. В этом православная традиция сильно отличается от евхаристического богословия западного католичества; в Православии совершение Евхаристии всегда — праздник и радость. Это прежде всего таинство явления Христа, Его присутствия среди своих учеников и поэтому празднование — очень реальное — Его Воскресения. И действительно, явление и присутствие Христа за Евхаристией является для Церкви “доказательством” Его Воскресения. В радости и “горении сердец”, испытанных учениками по пути в Еммаус, Христос открыл Себя им в “преломлении хлеба” (Лука 24,13—35); в Церкви — это вечный источник “опытного” и “существенного” познания Воскресения. Никто не видел само Воскресение Спасителя, но ученики поверили в Него, не потому, что кто-то научил их этому, но потому, что они видели воскресшего Господа, явившегося им при закрытых дверях (”дверем заключенным”). Он явился им и участвовал с ними в трапезе.

Евхаристия пребывает все тем же явлением и присутствием, той же радостью и “горением сердец”, той же сверхразумной и в то же время абсолютной уверенностью, что Воскресший Господь явил Себя в “преломлении хлеба”. И так велика эта радость, что в первохристианской Церкви день Евхаристии не был одним из дней, но Днем Господним, днем уже вне времени, т.к. в Евхаристии уже предвосхищается Царствие Божие. Во время Тайной Вечери Христос Сам сказал Своим ученикам, что Он завещал им Царство так, чтобы они могли “есть и пить за трапезой (столом) в Его Царстве”. “Да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем” (Лука 22,30). Поэтому присутствие за Евхаристией Воскресшего Спасителя, вознесшегося на небеса и сидящего одесную (по правую сторону) Отца — есть участие в Его Царстве, приобщающее нас “радости и миру во Святом Духе”. Причастие — “пища бессмертия”, “небесный хлеб”, и мы, приближаясь к Святой Трапезе, действительно возносимся на небо.

Таким образом, Евхаристия — Праздник Церкви, или, еще лучше, — сама Церковь, как праздник, как радость о присутствии Христа, как предвкушение вечной радости в Царствии Божием. Каждый раз, когда Церковь совершает Евхаристию, она — на небе, в своем небесном отечестве; она восходит туда, куда Христос вознесся, дабы нам “есть и пить за трапезой Его в Его Царстве”… Теперь становится понятным, почему Евхаристия несовместима с постом, потому что, когда мы постимся, мы изображаемся Церковью, как странники на пути к Царствию Небесному. А “сыны чертога брачного”, как сказал Христос, “не могут печалиться, пока с ними жених” (Матф. 9,15). Но почему же тогда, можно спросить, в дни поста все же допускают к Причастию за литургией Преждеосвященных Даров?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны рассмотреть второе объяснение православного понимания Причастия, его значения, как источника и главной силы, поддерживающей нас в нашем духовном подвиге. Если, как мы только что говорили, Причастие есть завершение всех наших подвигов, цель, к которой мы стремимся, величайшая радость нашей жизни во Христе, оно также необходимый источник и начало самого нашего духовного подвига, божественный дар, благодаря которому нам становится возможным знать, желать и стремиться к “совершенному причастию в невечернем дне” (бесконечном дне) Царствия Божия. Потому что, хотя Царствие уже пришло, хотя оно приходит в Церковь, оно все же должно быть исполнено и завершено в конце времен, когда Бог “исполнит” (наполнит) все Самим Собой.

Мы знаем это и участвуем в предвкушении этого дня: мы участвуем теперь в Царстве, которое должно еще придти. Мы предвидим и предвкушаем его славу и счастье, но мы все еще на земле, и все наше земное существование поэтому длинный и часто трудный путь к завершающему все Дню Господню. На этом пути нам нужны помощь, поддержка, сила и утешение, потому что “князь мира сего” еще не “сдался”; наоборот, зная, что он побежден Христом, он предпринимает последнюю, отчаянную борьбу против Бога, стараясь оторвать от Него насколько возможно больше душ. Так трудна эта борьба и так велика власть у “Врат Адовых”, что Христос Сам говорит нам про “узкий путь”, немногим доступный. И в этой борьбе именно Тело и Кровь Христовы наша главная помощь, та “насущная пища”, что поддерживает жизнь нашего духа и благодаря которой, несмотря на все искушения и опасности, мы следуем за Христом.

Если Великий Пост и воздержание означают усиление этой борьбы, это потому, что — согласно с Евангелием — это время, когда мы лицом к лицу встречаемся со злом и всей его силой. И поэтому именно в это время нам нужна помощь и сила Божественного Огня; отсюда необходимость особого великопостного Причастия Преждеосвященными Дарами, т. е. Дарами, освященными в предшествующее воскресение и хранящимися на престоле в алтаре для причащения в среду и пятницу.